Шейх, игравший с детьми

Дервиш молодой возопил на базаре:
– «Мне нужен мудрец, я в духовном пожаре!»

Ему отвечает случайный прохожий:
– «Не надо орать, зря людишек тревожить.

Нет в городе нашем мыслителей ярких,
Один только шейх, что играет под аркой.

Вон видишь он скачет на палке-лошадке,
За ним же толпою несутся ребятки.

Шейх многое знает, но труден порою,
И мудрость скрывает за детской игрою».

Дервиш подошел к веселящимся детям:
– «О, Мудрый, молю на вопрос мой ответить!»

– «Уйди, я сегодня весь день буду занят,
Меня только детские игры и манят».

– «Учитель, молю, лишь на краткое время,
Лошадку позволь подержать мне за стремя».

Тут шейх, усмехнувшись, галопом подъехал:
– «Быстрей говори, ты игре стал помехой».

Смутился дервиш перед детской толпою,
И в шутку спросил он у шейха такое:

– «Учитель, давно уж мечтаю жениться,
На улице этой найдётся ль девица?»

«В мире встречаются три вида женщин –
От двух много горя, от третьего меньше,

Лишь первая будет твоею до гроба,
Вторая – твоя вполовину зазноба,

А третья твоею не станет и чудом.
Тебе я ответил. Ступай, брат, отсюда».

И шейх поскакал за толпою мальчишек.
Взмолился дервиш: «Не гони так, потише!

Скажи мне подробней про женские виды!»
Шейх вновь развернувшись, сказал без обиды:

– «Девица, которой ты муж будешь первый,
Навеки твоя, с нею счастие верно.

Вдова без детей – только телом с тобою.
А вдовая мать – повернется спиною.

Теперь же ступай-ка, дружок, восвояси,
Лошадка моя застоялася в грязи».

Шейх с гиканьем палку свою погоняет,
А детки души от восторга не чают.

– «Учитель, позволь я ещё вопрошу?»
И шейх, сделав круг, подскакал к дервишу

– «Да ты, брат, упрям и настойчив, как слон.
Давай побыстрей, я в детишек влюблен».

– «Зачем ты, учитель, играешь с детями?
Зачем унижаешь себя перед нами?»

– «Народ этой волости долго уж молит,
Чтоб я их возглавил судьёю, иль в школе

Мальчишкам давал их основы ученья,
Но знанье моё отвергает служенье.

Желает оно наслаждаться собою.
Себя я сравню со сластей кладовою,

Которые ем я один и не брошу.
Скажи, ты б взвалил на себя эту ношу –

Печаль и тоску, сумасшествие службы?
Тебе этот груз представляется нужным?

Те знанья, которым их учат другие,
Унылы и скучны, то знания земные.

Поэтому вечно тревожен учитель:
Что думают дети? Что скажет родитель?

А коли не знает, подпустит туману,
Чтоб быть популярным, пойдёт на обманы.

Продажному знанию есть потребитель.
Бездушно оно, и бездушен учитель.

Шумно, энергично оно пред толпою,
А без ротозеев, оно – никакое.

Учение точный имеет образчик,
Что Бог не отвергнет, как строгий заказчик.

Поэтому я и люблю недотрогу,
Отраду мою – мою преданность Богу.

Играю лишь с чистыми духом детями,
СчастлИв, как они я с такими друзьями.

Лицо моё нежным покрыто румянцем,
Как красный цветок, в жизни занят я танцем».

Он прочь ускакал, хохоча без кокетства,
А следом умчалось счастливое детство.

Меснави (2, 2338 – 2342, 2384– 2385, 2400 – 2430)

Share:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.